Сколько лет Победе, столько и героине нашей рубрики: Люция Петровна Антипьева нынче 31 августа отметит своё 73-летие. Вот уже пятьдесят лет живёт в военном городке Пибаньшур. Эта жизнерадостная, отзывчивая, открытая женщина все годы была на виду у коллег и гражданского населения: работая в контрольно-измерительной лаборатории войсковой части, пятнадцать лет была правой рукой председателя профкома, никогда не расставалась с художественной самодеятельностью, последние тринадцать лет возглавляет ветеранскую организацию, которая объединяет строителей городка и участников трудового фронта, ветеранов части. Без неё не обходятся ни Дни призывников, ни слёты солдатских матерей, её приглашают на встречи с кадетами местной школы, она не просто активная участница спартакиад и туристических слётов, но и организатор этих мероприятий. И ансамбль, в котором первую скрипку играет Люция Петровна, объездил многие населённые пункты. Также Л.П.Антипьева является участницей значимых мероприятий российского масштаба, нынче в качестве делегата ездила на конференцию ветеранов ракетных войск стратегического назначения (РВСН), которая проходила в военном гарнизоне под Москвой. Награждена юбилейными медалями Министерства обороны, арсенала РВСН, Почётным знаком Всероссийской общественной организации ветеранов войны, труда, Вооружённых сил и правоохранительных органов.
Сегодня ровесница Победы делится светлыми воспоминаниями о детстве.

По тем меркам семья жила безбедно
После первого фронтового призыва моему отцу долго воевать не пришлось – тяжело ранило под Сталинградом. По его рассказам, больше года лечился — перебрасывали из одного госпиталя в другой. И только после того как пошёл на поправку, его выписали, и он вернулся в родную деревню Денисово – это в стороне Юнды. Здесь же встретил свою будущую жену, мою маму, она учительствовала в местной школе. Поженились молодые в 1944 году. Папу почти сразу направили на строительство вторых железнодорожных путей. Недолго пришлось ему поработать: снова военкомат, снова дорога, ведущая на Дальний Восток. Но комиссию по здоровью он не проходит, там же оставляют кладовщиком по выдаче солдатского обмундирования. Домой вернулся в 45-ом, перед самым моим рождением.
В округе папа слыл грамотным человеком – как-никак, пять классов окончил, поэтому его назначают председателем колхоза. И начинаются наши переезды из одной деревни в другую: жили в Юнде, в Турецком, на станции Шур. Своего дома не было, приходилось квартировать. Поскольку меня оставлять было не с кем, воспитывалась у бабушки с дедушкой в деревне Орлово. У деда, кроме моей мамы, было ещё три сына, поэтому хозяйство держали большое, была пасека. По тем меркам жили безбедно. Дом был большой – пятистенный, поэтому бригадир подселял командированных. Часто останавливалась у нас женщина-заготовитель, принимала от населения грибы и тут же солила, также ей сдавали сухую ивовую кору, которая шла на изготовление лекарств. Когда наступала сенокосная пора, у нас жили подшефные – туда-обратно не наездишься по бездорожью. Деревенская детвора на вырученные деньги покупала школьные принадлежности.

Смак деревенской жизни
На всю деревню была единственная швейная машина – это наш «Зингер». Мама обшивала всю деревню, а из ремушек (лоскутков) шила мне кукол. Был у нас и патефон: дед его ставил на подоконник и заводил пластинки с любимыми песнями. На всю улицу звонкими голосами заливались Мария Мордасова, Лидия Русланова. А вот бабушка, не знавшая русского языка, пела свои заунывные, протяжные крези на удмуртском, которые сама себе придумывала.
Тёплыми летними вечерами молодёжь собиралась около важни (подобие пожарной каланчи), все пели и плясали под балалайку, на которой наяривал мой дядя Юра. Помнится, как истишурские девчата сходились в нашем доме на «Ныл брага» – вечорку, на которой девушки и парни из разных деревень собирались, чтобы познакомиться. А как готовились к ней… Добела скребли, мыли полы, пекли шаньги, пироги с морковью, свеклой, калегой. Для всех это было настоящим лакомством. Летом я любила уединяться в уголке двора или огорода, играла в домики, за кухонную посуду сходили черепки от разбитых тарелок, чашек. Зимой забирала у деда колодки для плетения лаптей и надевала на них косынки, юбочки, сарафанчики, которые шила мама – очень красивыми получались мои мынё (куколки).

Люция-Революция
В марте 1953 года умирает Сталин, мы тогда жили в Турецком. По всей деревне приспустили флаги, буквально все рыдали. Нам, детям, жутко было на это смотреть.
Летом этого же года отец перевёз нас в Ижевск, поселились мы в общежитии на Ключевом посёлке. По соседству с нашим домом возвышалось красивое двухэтажное здание. Это была школа №46. Мама повела меня туда, чтобы записать, но не приняли – здесь учились одни мальчики. Меня определили в 43-ю, что была на углу улиц Советская и Орджоникидзе. Я разочаровалась: она была старая, деревянная, со скрипучими половицами. Именно здесь я узнала своё полное имя: в деревне была Люсей, а городская учительница, вызывая к доске, назвала Люцией. После этого все стали называть меня Революцией, что мне очень не нравилось. Училась я слабо, шибко заниматься со мной было некому: мама заболела желтухой, братик Ваня – дизентерией. Папа метался: дом, работа, больница… Для меня, восьмилетней девочки, переезд оказался стрессом. Жизнь в деревне была размеренной, спокойной, а здесь суета, все чужие. После окончания войны – на тот момент прошло уже восемь лет – на улицах встречалось много калек: кто без руки, кто без ноги, а кто-то передвигался на самодельной те-лежке, отталкиваясь палками.

В своей стихии
Каждое лето отец брал меня с собой в путешествие по родным местам. Гостили у бабушки в Орлово, останавливались в Юнде у папиного друга, главного врача Василия Кирилловича Калинина, заезжали на лесобазу к братеннику Михаилу Борисовичу Аверину. Я тогда впервые увидела, как лесобазовские ходят по трапам – это тротуары на высоких сваях, здесь, в низине, даже летом сыро бывало.
Позже, когда родители построили дом в Восточном посёлке, меня перевели в другую школу. Здесь, на окраине города, я попала в свою стихию: дети были одеты примерно одинаково, особых требований к школьной форме не было, и я стала смелее, вскоре вышла в хорошистки. В 8 классе учительница литературы, заметив мои способности в выразительном чтении, посоветовала записаться на кружок художественного чтения. Результат был превосходным: мы с ребятами выступали на открытых эстрадных площадках города, в конкурсах чтецов.

Мечты об учёбе остались при мне
Семья стала пополняться детьми. Вся работа по хозяйству легла на мои хрупкие плечи. Надо грядки вскопать, картошку окучить, воды наносить, постирать, братишек в детсад отвести, да и соревнования, турслёты никто не отменял. Так прошли мои отрочество и юность. После десятого класса очень хотелось поступить в пединститут, но мама сказала, что не до учёбы, надо кормить карино (детей). Пришлось идти на мотозавод.
Я работала и продолжала заниматься лёгкой атлетикой, туризмом. В 1966 году стала чемпионкой Удмуртии по спортивному ориентированию. С мужем на заводе долгое время держали первенство в данном виде спорта. Но по семейным обстоятельствам нам пришлось сменить место жительства, и в 1969 году с двухгодовалым сынишкой переезжаем в Пибаньшур. Здесь рождается ещё один сын.

Подготовила М. Пермякова

P. S. Жизнь полна светлых и тёмных красок, и каждый оттенок надо уметь воспринять достойно. У Люции Петровны это получается. У таких людей, заряжённых позитивом и умеющих делиться этим прекрасным качеством с другими, стоит поучиться.

Добавить комментарий