В душе каждого из нас живёт охотник. В принципе, любое увлечение является охотой. Заметим, это слово происходит от глагола «хотеть», то есть делать что-либо с особым удовольствием. Можно пойти в лес или на речку просто так – это одно, но если у тебя в руке ружьё, удочка или корзина – то уже другое. Ты перестаёшь быть отдыхающим, а становишься охотником, которому нужна добыча. Если нет надежды на добычу, то и нет заряда энергии, которая толкает в зной и холод к ближним и дальним заветным местам. Даже восприятие красоты природы зависит от удачи на охоте. А как радостно вздрогнет сердце, когда после долгих поисков на грани отчаяния наткнёшься в густой траве на сбитую тобой утку! Нашёл. Добыча в руках. Теперь можно спокойно оглядеться, передохнуть. Так может пройти вся твоя жизнь, а горожанин, любящий природу лишь на словах, так никогда и не увидит пробивающееся солнце сквозь утренний туман, который стелется над озером. В городе совсем забываешь о небе, все взоры направлены на высотные дома, светофоры, витрины магазинов…
А какой это праздник встретить утро на глухарином току! Волшебная таинственность весенних песен глухаря не имеет равного по силе эмоционального воздействия на человека. В эту ночь мне снились глухари. Далёкое, потом близкое, учащённое щёлканье, а потом – «вжики-вжики». Делая туда скачки, замирал, унимал дрожь в подколенниках, опять бежал, чтобы хоть раз увидеть картину. Всё чаще щёлканье, всё азартнее ток. Наконец, у самой опушки на огромном суку я увидел тетерева и… проснулся.
Сон мне целый день не давал покоя. Как раз были каникулы, и я решил навестить это место. Днём долго ходил по току – искал центр: чирки (рисунки) от крыльев на снегу, крестики следов, свежий помёт. Утром надо выходить затемно. Сколько сейчас? Уже половина третьего. Пора. Быстро одеваюсь, проверяю патроны и выхожу в темноту. В эту зарю не удалось подойти к глухарю. На следующее утро я снова иду сквозь туман, еле-еле передвигаясь, пока не разобрал колена его песнеточения (колено – партия глухариного тока), под которое можно шумно передвигаться. Я рассчитываю длину колена и замираю. В метрах ста от опушки вижу птицу. В рост подойти нельзя. Ползу и не чувствую, что руки промокли до локтей, а в сапогах – вода. Глухарь вдруг замолкает, сидит, на ветке, вытянув шею. Подползать дальше нельзя, стрелять далековато. Последний шанс. Двигаясь по миллиметру, заваливаюсь на левый бок, высвобождаю ружьё, поймав глухаря на мушку, спуская курок. Грохот, тяжёлое тело медленно падает. Это была победа. Оказалось, я целых тридцать минут полз по снегу, грязи и воде. И только тут я понял, что сильно замёрз и меня всего трясёт.
Недавно я вновь побывал в этих местах. Думал, погуляю по сосновому бору, соберу черники, но вместо красавиц-сосен увидел одни пни. А ведь вырубили лес – кормов и убежищ лишились куница, белка, глухарь и другая живность. Осушили болота – исчезли места гнездования уток, бобров, ондатры. Захламили родники – страдает весь животный мир, нарушается экологическое равновесие местности. Что же оставим мы своим потомкам, если и впредь такими темпами будем вырубать леса, тем самым убивать природу-матушку?

Добавить комментарий